• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: из книги марии рива (список заголовков)
23:33 

Marlene Dietrich

 

Едва мы возвратились со студии, раздался звонок. Я подошла.

Это французское басовитое рычание мне было хорошо знакомо, я тотчас передала трубку матери. Она сказала:"Oui?" Лицо ее оставалось совершенно спокойным.

Жан сообщил, что женится. Она побледнела, она судорожно сжала трубку, она начала просить его одуматься. Он совершает ужасную ошибку, ни одна случайно встреченная женщина не будет ему по-настоящему близка, никогда не сумеет принести ему столько счастья, чтобы это оправдало его брак.

- Mon Amour, спи с ней, если уж иначе нельзя, но жениться? Зачем? Это что, все лишь ради того, чтобы завести ребенка и почувствовать себя настоящим буржуа?

Не в том дело, что она говорила, в каких словах молила его, напоминая, как он любил ее, утверждая, что сама все еще безмерно его любит. Она явно ничего не могла изменить В конце концов он просто прекратил разговор. Она опустила трубку на рычаг. Вид у нее был измученный и совершенно растерянный.

- Это все настроение, - прошептала она, - это еще одна причуда Жана. Трюк, чтобы заставить меня вернуться. Но зачем придумывать трюки? Надо было просто позвонить, сказать, что любит меня, и я бы бросилась к нему не раздумывая... После окончания фильма.

 


@темы: Фото, Дитрих и Габен, из книги Марии Рива

21:00 

О костюмах к фильму "Дьявол - это женщина"

Marlene Dietrich
Мама перестала есть. Предстояла серьезная работа над костюмами - от замысла до примерок. Чем меньше было текста в сценарии, тем большее значение мама придавала костюмам. Интуиция говорила ей, что фильм "Дьявол - это женщина" будет в основном зрелищным. Но она не могла предвидеть, что в нем образ Дитрих достигнет своего совершенства и что он станет прощальным подарком - таким великолепным! - фон Штернберга легенде, в сотворении которой он сыграл столь важную роль.
Для первых пробных снимков она нарочно придала себе ужасный вид.
Однажды Трэвис, явно оскорбленный в лучших чувствах, встретил нас словами:
- Марлен, главная контора хочет пробные кадры! Они сошли с ума! Еще ничего даже не придумано! Мы с тобой ничего еще даже не обсудили. А ни хотят смотреть? Что смотреть, господи? Ни разу за все эти годы... - Нос Трэвиса приобрел цвет стоп-сигнала.
В маминых глазах блеснул воинственный огонек, она приняла вызов.
- Трэвис, где этот ужасный огрызок блестящей ткани, который ты непременно хочешь показать публике в нашей рекламе? В который ты заворачивал Ломбард два года назад?
- Марлен, ты не станешь его надевать! Он омерзителен!
- Да-да, я знаю. И еще добудь мне ту дешевую вуальную ткань - ну, широкую, всю в завитушках. Дорогая, пошли Бриджеса домой и вели привезти одну из шалей, которыми мы покрываем пианино, - большую, она на спинке дивана.
Трэвис совсем скис, а девушки-костюмерши с ужасом наблюдали, как моя мать задрапировалась в ветхую ткань, обертывая ее несколько раз вокруг себя и делая на груди множество складок. Она сварганила длинные перчатки из вуальной ткани, приказав девушкам отрезать их выше локтей и подшить, только "не аккуратно". Она напялила кусок вуали с самой уродливой частью рисунка на голову, накрутила еще несколько ярдов материала вокруг плеч и в довершение накинула на себя нашу рояльную шаль. Выставив вперед правое бедро и уперевшись в него рукой, а левую с виднеющимся над неровным краем перчатки голым локтем положив на левое, наклонив голову и прижав подбородок к груди, она опустила ресницы, как Мэй Уэст в постельных сценах, и пропела на манер Лупе Велес Тихуана:"Si, si, senor! Было много caballeros до того как меня стали звать Конча!"
Трэвис катался по полу от смеха, девушки визжали, и все мы горячо аплодировали.
- Ну, теперь все пошли! И выдадим им их пробы! Единственная загвоздка - они настолько тупы, что могут подумать, что мы серьезно! Однако это заткнет им рот, и мы сможем работать, не обращая внимания на их глупости.
Мы двинулись в отдел реламы с криками: "Ole!". Мама оказалась права на сто процентов! Главная контора одобрила костюм и оставила Дитрих и Бентона в покое. Начальство так никогда и не поняло , что же эти двое великих художников задумали. Впрочем, это вообще мало кто понял. Даже "Унесенные ветром" с костюмами Уолтера Планкетта не смогли превзойти фильм "Дьявол это женщина". Хотя последний и считается лучшим по воспроизвелению исторического контекста, но при создании его костюмов практически никакие общепринятые ориентиры не использовались. Разве что какие-то детали, навевающие некий образ "старой Испании". Все здесь было плодом чистого воображения, нашедшего совершенное материальное воплощение. Потрясающая операторская работа фон Штернберга сделала Дитрих такой прекрасной, какой она не была ни до, ни после "Дьявола". Здесь она нравилась себе больше всего, и это единственный фильм, копию которого она пожелала иметь у себя. Моя мать всегда умела распознавать совершенство в неодушевленном предмете. Дитрих, инстиктивный знаток красоты, безошибочно чувствовавшая великое.


@темы: из книги Марии Рива

15:12 

Дитрих и Кеннеди

Если вдруг захочешь обо всем мне рассказать - ветер знает где меня искать.


Пока наш "знаменитый автор" (прим. Ремарк) трудился в затененной комнате высоко над морем, его подруга (прим. Дитрих), очень сексуальная в своем облегающем белом купальнике, подружилась у подножия скал с сексуальным политиком-ирландцем. Американский посол при Сент-Джемском дворе в англии был изрядный волокита. Для главы семейства с маленькой тихой женой, родившей ему так много детей, он, на мой взгляд, чрезмерно увлекался флиртом, но во всем остальном мистер Кеннеди был очень хороший человек, и, по-моемому, девять детей семейства Кеннеди - замечательные люди! я бы с радостью отдала руку или ногу за счастье родиться в этой семье. Они были настоящими американцами: непрестанно лучились улыбками, а зубы у всех такие, что любой из них мог бы рекламировать зубную пасту.
<...>
Когда посол Кеннеди стал часто посещать нашу кабинку для переодевания, я перестала ходить к ним в гости. Мне не хотелось, чтобы его дети испытывали неловкость. Правда, я слышала, как одна сухопарая дама в льняной матроске произнесла театральным шепотом такую фразу:
- А вон там наверху - американский посол, тот самый, у которого много детей, любовник Глории Свонсон!
Вероятно, дети Кеннеди привыкли к исчезновениям отца, как я привыкла к исчезновению матери.

@темы: Видео, из книги Марии Рива

00:05 

Барышников.

Marlene Dietrich
До конца жизни мать не переставала влюбляться. В 85 лет ей была присуждена премия Американской Ассоциации высокой моды. Получить вместо нее премию пригласили моего сына Дэвида, но Дитрих отвергла его кандидатуру, предпочтя найти какую-нибудь знаменитость, лучше всего - человека, прославившегося благодаря своим ногам. Она разыскала нью-йоркский номер домашнего телефона Михаила Барышникова (хотя лично никогда с ним не встречалась) и попросила его получить эту премию, после чего безумно в него влюбилась. Через несколько недель она позвонит мне с просьбой составить несколько любовных фраз по-русски, чтобы завершить долгий телефонный марафон через Атлантику подходящими к случаю страстными признаниями на его родном языке.
- Ах, дорогая, если бы ты его слышала! Он великолепен! Такой мягкий, такой лиричный, такой романтический! Представляешь, когда я впервый раз ему позвонила, я подумала,что неправильно набрала номер. Мне ответил странный голос с этим кошмарным американским гнусавым выговором! Но это был он! Уму непостижимо! Ведь он же русский - как можно позволять себе говорить чисто по-американски? Я сказала, что он должен немедленно прекратить так изъясняться. Ему это не подходит. Это звучит по-плебейски! Я сказала ему: "Я была влюблена в Нуреева, но теперь я люблю вас! Вы гораздо лучший танцор, чем он, и вы настоящий мужчина!" Он хочет приехать со мной повидаться. Разумеется,это невозможно, но было бы так приятно... После всех этих пустых лет я бы разгорячилась и, наверно, там, "внизу" опять что-то напряглось, как ты считаешь? Ему бы это понраилось. И даже спать с ним было бы... - Голос ее замирал...
<...>
Через некоторое время Барышников - без малейших колебаний! - был отправлен в отставку, и его место занял другой человек.

@темы: из книги Марии Рива

23:11 

О дне рождении.

Marlene Dietrich
Нам никогда не разрешалось праздновать день рождения моей матери. Человечеству - пожалуйста. Мировым знаменитостям - сколько угодно. Но тем, кого она считала своей семьей, - ни за что! Преступивший закон подлежал наказанию - беспощадно, как она умела, изгонялся из сферы ее бытия. Остракизм, в общем-то, многим был желателен, но длился он не вечно, а возвращение законных прав носило такой неприятный характер, что не оправдывало совершенную ошибку. Никаких поздравительных открыток, никаких подарков, цветов, тортов, вечеринок. Все это, однако , не означало, будто хоть кому-нибудь из нас позволяли забыть день ее рождения. Она набирала номер нашего телефона и говорила:
- Знаешь, кто мне звонил?..- За этим, как правило, следовал солидный перечень президентов, политических лидеров, знаменитых писателей, музыкантов, физиков, а под конец дождем лились имена популярных режиссеров и актеров. Потом звучал монолог о цветах:
- Ты бы поглядела на цветы! Корзины такой величины, что в дверь не проходят! Розы невероятной высоты, их ни в одну вазу не поставишь. Шагу сделать нельзя, столько цветов! Квартира похожа на оранжерею! Дышать невозможно, и к тому же я ума не приложу, куда деть все эти ящики с шампанским!
Тут она переводила дух. Наступала наша очередь "горько" жаловаться:
- Но, Мэсси, ты же велела, чтоб мы ничего не присылали... Ты же не хочешь,чтобы мы... Это же твой строгий приказ - ничего не делать ради дня твоего рождения!
Выслушав, мать моя отвечала:
- Разумеется, я против того, чтобы хоть что-нибудь делали вы, - просто моей семье следует знать, какую невероятную шумиху подняли все остальные по случаю моей даты.

@темы: Фото, из книги Марии Рива

01:12 

Меха из русских соболей.

Если вдруг захочешь обо всем мне рассказать - ветер знает где меня искать.
В конце концов Дитрих заказала дорожку длиной в десять футов из сшитых поперек шкурок,в которую заворачивалась,точно в рулон рождественской бумаги. Вместо целлофана. Она называла ее "Индейское одеяло". Впоследствии это сооружение приобрело известность еще под двумя именами: "Вещь" и "Зверь" - и стало чуть ли не главным персонажем одной из знаменитых самопородий Дитрих:
- Видите эту "Вещь"? - вопрошала она, указывая на своих соболей, сложенных несколько раз и покоящихся в специально для них поставленном кресле. - Правда же, я замечательно выглядела, когда появилась, завернутая в нее с ног до головы? Без гроша - зато в русских соболях! И так всю мою жизнь! Руди, как известно, несколько лет назад застраховал "Вещь" на целое состояние. Мне все еще приходится каждый год платить страховой взнос; я плачу и с нетерпением жду,что "это" наконец украдут! Но знаете, никто до сих пор не украл! Воруют что угодно, воруют все на свете, - только не моего "Зверя". И тогда я подумала - а почему бы его не потерять? Как-то вечером в театре я ухитрилась оставить его под креслом. Никто ничего не заметил. Среди ночи позонила Руди, чтобы сообщить ему благую весть. Утром в дом явился театральный администратор и, сияя радостной улыбкой, вручил мне мое "Индейское одеяло". Я, разумеется, должна была изобразить неслыханный восторг и безмерную благодарность. Он не захотел взять деньги, и тогда я взмолилась:"Скажите же, чем я могу отплатить..." Конечно,это было неразумно с моей стороны, говорить подобные слова опасно... Однако он захотел только несколько фотографий с автографами. Для всех членов семьи. В конце концов удалось от него избавиться... Как-то раз я оставила "Вещь" в такси; она тотчас вернулась и встала мне в кругленькую сумму: пришлось давать огромные чаевые. Я пыталась притвориться, что "Вещь" нечаянно соскользнула с моих плеч, пока я ходила по магазинам Бендела или Блумингдейла... Меня все равно разыскали и были вне себя от счастья, что могут возвратить владелице ее ценность. Потом произошел случай на корабле; я плыла то ли в Европу, то ли из Европы, и мы попали в шторм. Это был кошмар. Всех сразила морская болезнь, канаты подняли, ветер подул с такой силой, что выходить на верхние палубы категорически запретили. И тут я укуталась в своего "Зверя", села в лифт и поднялась на прогулочную палубу - как будто мне нехорошо и надо походить, подышать свежим воздухом. Оттуда по лестнице я незаметно взобралась на самую верхнюю палубу. Меня чуть не сдуло ветром. Вот был бы номер!
Она всегда заливалась смехом при мысли, что могла свалиться за борт вместе со своими соболями.
- Ну, вот, стою я, значит, и изо всех сил стараюсь держаться за перила. "Вещь" слегка спустилась с плеч, чтоб ветру было удобнее схватить ее и унести в море. Какой-нибудь моряк мог случайно меня заметить, поэтому о том, чтобы просто бросить "Зверя" в воду, я и не помышляла. Все должно было выглядеть так, будто произошел несчастный случай. Я страшно замерзла, соленый брызги загубили мне прическу, вдрызг испортили вечернее платье. Понадобился час, чтобы расстаться с этим меховым чудовищем! Вернувшись в каюту, я немедленно заказала телефонный разговор с Руди, торопясь обрадовать его хорошей новостью! Через два часа капитан с поклоном преподнес мне "Индейское одеяло"! Оно улетело с верхней палубы и благополучно приземлилось на голову пассажиру третьего класса. Это на четыре палубы ниже. Какими-то колдовскими чарами я прикована к своему "Зверю". Но уверяю вас - стоит мне отменить страховку, и его в тот же день обязательно украдут!

@темы: Фото, из книги Марии Рива

19:01 

Из дневника Дитрих. После ухода Габена.

Marlene Dietrich
Начало записей тут: www.diary.ru/~marlene-dietrich/?comments&po...

21 февраля. У меня все еще жар. Горит голова, горят руки. Я трогаю книгу,и она кажется мне холодной. Я пишу медленно, а сердце так и бьется. Как хорошо,что он не знает о моей болезни.

Воскресенье, 22 февраля. Он позвонил мне. Я очень больна. Доктор придет к полудню. Ох уж эти уколы! Как они действуют на ребенка, который, как мне кажется, у меня под сердцем? Но я не могу родить, если Жан несвободен. А родить и сказать, что ребенок не от него... нет, не хочу об этом думать.

Воскресенье, вечер. Если бы я могла тронуть его сердце, ну хоть чуть-чуть, чтобы он увидел меня такой, какая я есть. Если бы он сказал, что любит меня и хочет меня, что я нужна ему также, как и он нужен мне, только эти слова положили бы конец тоске, окутывающей меня, как вечная ночь.


Четверг, 26 февраля. Я послала ему телеграмму с телефонным номером в Ла-Куинта. Я буду ждать его там.

Пятница, 27 февраля, Ла-Куинта. Я проснулась и услышала в трубке его голос. Его голос поддерживает во мне жизнь, он теперь заменяет его руки, плечи. Он говорит со мной с нежностью, трогающей меня до глубины души. Он знает, что таким образом поддерживает во мне жизнь, поэтому он звонит и так нежно разговаривает со мной. Сейчас здесь, где всегда так солнечно, пасмурная погода. Может быть солнце ревнует к тебе? Наверное, заключенные чувствуют то же, что и я. Они существуют, но не живут. Они ждут того дня, когда кончатся их невзгоды, и они заживут нормальной жизнью. Мне холодно,любовь моя. Но будь ты рядом, я прижалась бы к твоему теплому телу и полюбила бы дождь, потому что он оправдывал бы желание побыть в постели. А ты бы спросил:"Ты хорошо себя чувствуешь, мое личико?" О, Жан, любовь моя!

Суббота, 28 февраля. Я совсем не спала. Все думала, думала, думала. Если во мне и впрямь его ребенок, я спрошу его, что нам делать. Не хочется прятаться последние пять месяцев. Но если Жан пожелает, я рожу ребенка, как если бы мы были женаты. Мне наплевать, что скажут люди. Я не могу убить этого ребенка. Но если Жан хочет, я это сделаю. Я смогу получить развод намного раньше, чем он, но это не столь важно. Надеюсь, что на этот раз я не беременна. Я боюсь, что он останется со мной из-за ребенка, а не потому что любит меня. В будущем, когда он полностью уверится, что хочет жить со мной, я рожу ребенка, но только если он захочет, а не потому, что это случилось помимо его воли. О, Жан, приезжай, приезжай и исцели мою боль.

Воскресенье, 1 марта. Животик маленький, но никаких симптомов. Еще одно воскресенье без него. Мне тепло, потому что я была на солнце и приняла ванну. Хотелось бы лечь в постель, но стоит мне лечь, и я думаю только о нем.

Четверг, 5 марта. Жан приезжает завтра. О, Жан, я люблю тебя. Сегодня последний день веду дневник, хранящий мои самые глубокие чувства, мои страдания, мои слезы, мои надежды.

@темы: из книги Марии Рива

22:02 

"Дестри снова в седле"

Если вдруг захочешь обо всем мне рассказать - ветер знает где меня искать.


Она убеждала режиссера Джорджа Маршалла позволить ей сыграть сцену драки в салуне без дублёрши и получила решительный отказ. Дублерш уже пригласили, сцену отрепетировали, и они сыграли бы буйную драку с обычным мастерством. Дитрих и Уну Меркель, растрепанных и окровавленных с помощью соответствующих гримерных средств, показали бы крупным и средне-крупным планом. Дитрих уговорила бы Пастернака согласиться со своими доводами, но опасность, что обе актрисы изувечат друг друга, была слишком велика. Сцену ставили для профессиональных дублерш. Но перспектива неслыханной рекламы, если Марлен Дитрих сама сыграет сцену драки, пересилила соображения осторожности, выдвинутые в качестве аргумента руководством студии. Насколько мне известно, у второй участницы злобной драки соперниц не было и шанса уклониться от нее тоже.
За павильоном звукозаписи оборудовали пункт скорой помощи, на всякий случай. Дублерши, готовые прийти на смену, наблюдали схватку с боковой линии площадки. Уна Меркель и Дитрих заняли свои места, камера зажужжала.
- Уна, не мешкай, - прошептала Дитрих, - пинай меня, бей, рви волосы, колоти, потому что я сейчас за тебя возьмусь. - И тут же с искаженным злобой лицом набросилась на Меркель сзади и повалила ее на пол.
Они пинали друг друга, вырывали одна у другой клочья волос, царапали, катались по грязному полу, позабыв обо всем на свете, пока не подоспел Стюарт, выливший на них ведро воды.
Маршалл крикнул:
- Стоп!
Последовал взрыв аплодисментов. Пресса назвала эту сцену лучшей дракой в кино со времен "Танни и Демпси". Моя мать оказалась сильнее Уны и насажала множество синяков и кровоподтёков этой милой даме. Но сама драка и сенсационное освещение этого события в прессе сделали фильм "Дестри снова в седле" кассовым, благодаря Дитрих.

@темы: Видео, из книги Марии Рива

12:14 

Ремарк. Из книги Марии Рива.

Marlene Dietrich
- Мы с Ремарком проговорили до рассвета. Это было восхитительно! Потом он посмотрел на меня и сказал: "Должен предупредить вас: я - импотент." Я подняла на него взгляд и, вздохнув с огромным облегчением, ответила:"О, как чудесно!" Ты же знаешь, как я не люблю заниматься "этим". Я была так счастлива! Значит, мы можем просто разговаривать, спать, любить друг друга, и все будет так мило и уютно!

Я часто воображала реакцию Ремарка на ее неподдельный восторг при его неловком мучительном признании, мне так хотелось увидеть выражение его лица, когда Дитрих произнесла эти слова.

***

Ремарк решил перебраться в Нью-Йорк. Я помогала ему упаковывать вещи.
- Ты действительно должен ее покинуть?
- Гавань не может покинуть корабль, отплывший накануне вечером.
- Так должен или нет,Бонни?
- Да,Грусть. Если бы я мог обратить тебя в Счастье, я бы остался, но мне не хватает былого могущества.
- Ты называешь меня Грусть. Почему?
- Я называю тебя многими нежными именами, чтобы дать тебе глоток воздуха. Твоя мать поглощает весь кислород вокруг тебя.
- Я не люблю ее, ты знаешь. - Как приятно было произнести эти слова!
- Ты должна ее любить. Она любит тебя так, как представляет себе любовь. Она производит тысячу оборотов в минуту, а для нас норма - сто. Нам нужен час, чтобы выразить любовь к ней, она же легко справляется с этим за шесть минут и уходит по своим делам, а мы удивляемся, почему она не любит нас так, как мы любим ее. Мы ошибаемся, она нас уже любила.

@темы: Дитрих и Ремарк, из книги Марии Рива

19:11 

О песне из фильма "Желание".

Если вдруг захочешь обо всем мне рассказать - ветер знает где меня искать.
- Трэвис, ты не представляешь себе, что это за песня! Невероятно! Что случилось с Холландером? Слишком долго живет в Голливуде? Его песни для "Голубого ангела" были не бог весть что, но все-таки в них что-то было! И их можно было петь,а это!.. Вот послушай! "Ты здесь, и я здесь, твои губы и мои губы... не спят!" И последнюю строчку надо провизжать - она поднимается на целую октаву! Думаешь,это все? Нет, там есть дальше:"Во сне таком божественном..." и что-то ужасное в таком же духе, и наконец мощный финал полный волнующих интонаций:"Может ли это быть, что сегодняшняя ночь - та самая ночь?" Представляешь?.. Вот я за пианино, в восхитительном платье, украшенном перьями белой цапли,и пою это убожество...
Несколько дней она ходила по студии, напевая:"Твое ухо и мое ухо, твои губы и мои губы..."
Никто не заметил, что она вместо "here" пела "ear". Все думали, она репетирует. Трэвис и я умирали со смеху. Когда мы уже снимали эту сцену, Трэвис специально пришел на площадку. Увидев нас в ожидании того самого момента, она нарочно пропела громко и внятно "Твое ухо и мое ухо", - чем загубила дубль.
Борзаге, к тому времени-уже режиссер картины,заорал:"Стоп!", а мисс Дитрих произнесла:
- О. я сказала "ухо"? Все время я говорю "ухо". Я очень извиняюсь. Попробуем еще раз? Такие трогательные стихи... О,минуточку! Опять? Вы уверены,что там "here", а не "ear"?

Вот и отрывок из этого фильма с песней

@темы: Видео, из книги Марии Рива

12:17 

Дитрих и Ремарк

Marlene Dietrich
Мать любила рассказывать о первой встрече с этим очаровательным, сложным, склонным к депрессиям человеком. Сцена выглядела таким образом.
Она сидела за ланчем с фон Штернбергом в Лидо, в Венеции, когда к их столику подошел незнакомец.
- Герр фон Штернберг? Мадам?
Мать не выносила, когда к ней подходили незнакомые люди, но его низкий голос, искусные модоляции заинтриговали ее. Она отметила тонкие черты лица, чувствительный рот, соколиные глаза, смягчившиеся, когда он склонился к ней.
- Разрешите представиться? Я Эрих Мария Ремарк.
Мать протянула руку, он почтительно поднес ее к губам. Фон Штернберг сделал знак официанту принести стул и обратился к Ремарку:
- Присоединяйтесь к нам!
- Благодарю. Вы позволите, мадам?
Мать, очарованная его безупречными манерами, слегка улыбнулась и кивнула.
- Вы слишком молоды для автора величайшей книги нашего времени, - сказала она, не сводя с него глаз.
- Я написал бы ее лишь для того, чтобы услышать, как вы произносите эти слова своим завораживающим голосом. – Ремарк щелкнул золотой зажигалкой, давая ей прикурить.
Она обхватила своими бледными пальцами его бронзовые от загара руки и втянула в себя дым. Фон Щтернберг, непревзойденный режиссер и кинооператор, тут же ретировался: он с первого взгляда оценил средний план великой любовной сцены.
Белая сирень продолжала поступать в беспримерном количестве, а вместе с ней – коробки с Дом Периньон и самые прелестные любовные послания из тех, что я читала. Мне еще предстояло познакомиться с их автором, отбившим у Дитрих вкус к шампанскому. Кто бы ни был новый любовник, его влияние на мою мать казалось всеобъемлющим.

Коллекция антиквариата была его единственным другом, собаки – спутниками, а письма к Дитрих – единственным выходом чувств. Он как всегда писал по-немецки, именуя себя Равиком.
«Посмотри на Равика, исцарапанного и обласканного, зацелованного и оплеванного.. Я, Равик, видел много волков, знающих, как изменить свое обличье, и всего лишь одну Пуму, сродни им. Изумительный зверь. Когда луна скользит над березами, с ним происходит множество превращений. Я видел Пуму, обратившуюся в ребенка; стоя на коленях у пруда, она разговаривала с лягушками, и от ее слов у них на головах вырастали маленькие золотые короны, а от волевого взгляда они становились маленькими королями. Я видел Пуму дома; в белом передничке она делала яичницу… Я видел Пуму, обратившуюся в тигрицу, даже в мегеру Ксантипу, и ее длинные ногти приближались к моему лицу… Я видел, как Пума уходит, и хотел крикнуть, предупредить об опасности, но мне пришлось держать рот на замке..
Друзья мои, вы замечали, как Пума пляшет, словно пламя, уходя от меня и снова возвращаясь? Как же так? Вы скажете, что я нездоров, что на лбу у меня открытая рана, и я потерял целую прядь волос? А как же иначе, если живешь с Пумой, друзья мои? Они порой царапаются, желая приласкать, и даже спящей Пумы остерегайтесь: разве узнаешь, когда она вздумает напасть…»
(с) М.Рива

@темы: Фото, Дитрих и Ремарк, из книги Марии Рива

12:19 

Марлен и мужские костюмы

Если вдруг захочешь обо всем мне рассказать - ветер знает где меня искать.
Стиль денди в женской одежде восходит к той же Жорж Санд, но в большей степени к дамам эпохи Модерна и Арт Деко. Каноном женского дендизма стали фото Марлен Дитрих (во фраке, смокинге и деловом костюме). Характеризуется утрированным следованием гардеробу хорошо одетого мужчины, увлечением аксессуарами, показной роскошью и затянутостью. Галстук в нем очень важен. Он может быть однотонным, в полоску и с крупной "художественной" росписью. Не подходят геометрический рисунок и мелкие фигурки. Возможны "роскошные" и экзотические материалы, например, мех. Стоит выбирать сложные узлы. Большой трапециевидный, т.н. "перекрещивающийся" узел, "диагональный", а также более легкий двойной узел. Плохо смотрятся широкие и "крепко сбитые" "виндзор", "полувиндзор" и его американская модификация - "шелби". Галстук может дополняться булавкой, редко зажимом. Дендизм с завидным постоянством всплывает в коллекциях Vivienne Westwood и Nina Ricci.




Французская пресса отнеслась к пристрастию Дитрих к мужским костюмам критически. Передовицы теоретизирования на темы того, что «настоящим леди» не следует пренебрегать условностями. В конце концов, французская индустрия моды, в то время исключительно женская, составляла важную часть экономики страны, так что их панику при мысли о том, что женское население может предпочесть свои тесные оборчатые юбки удобству пары брюк можно понять. Хотя Эрмес демонстрировал женские брюки еще в 1930 году, информационные агентства подхватили эту «новую» дискуссию и, при усердной поддержке со стороны парамаунтского отдела рекламы, раздули историю до уровня международного мини-скандала. Это не помешало Дитрих разгуливать по Елисейским полям в своих костюмах в тонкую полоску.
Продавщицы в магазинах бросали своих клиентов в разгар совершения покупки и бросались наружу, чтобы взглянуть на то, как она проходит мимо; в открытых кафе прекращалось всякое обслуживание, стыла еда, таяло мороженое, но клиенты не обращали на это внимания, они тоже глазели на нее; иные замирали с зажатой в руке или уже заткнутой за воротник салфеткой и следили за тем, как она идет по бульвару. Одни машины тормозили посреди потока, другие ехали вдоль тротуара, держась на одном уровне с ней. Люди забывали переходить улицы на перекрестках, жандармы забывали свистеть. Число следовавших за ней поклонников неуклонно росло, пока за нами не образовывалась огромная толпа. И дело было не в мужском костюме: такое случалось каждый раз, когда появлялась Дитрих, вне зависимости от того, что на ней было надето!
В первый раз, когда такое произошло, это было действительно страшновато. В Америке такое никогда не случалось. Там они молчали – и как молчали! Прямо, как толпа линчевателей в фильме, что я когда-то видела. Но эти лица были не сердиты, и тишина была скорее благоговейной, нежели угрожающей. Я знала, как ведут себя поклонники, но то, что происходило здесь, совершенно не вписывалось в картину Поклонения Кинозвезде. Никто не пытался ни дотронуться до нее, ни даже приблизиться к ней. Они просто хотели пребывать в ее ауре и задать праздник своим глазам. Этот необычный дар вызывать почтение к себе у огромных масс народа был даром особенным, необъяснимым, колдовским. Он не покидал ее всю жизнь. Те из нас, кто сопровождал ее и опасался, что ее вот-вот разорвут на кусочки, постоянно дивились тому, как, глядя на орды проталкивавшихся к ней алчных поклонников, она уверенно заявляла:
- Не волнуйтесь! Они меня не тронут. Они никогда так не делают.
И, клянусь Богом, она была права! Они никогда этого не делали! Никакого истеричного безумия в адрес Дитрих – она внушала трепет Затаенного Дыхания. Пусть газеты печатают свою ложь – народ Парижа обожал ее.
(c) М.Рива

@темы: Фото, из книги Марии Рива

Марлен Дитрих или Растерзанная пума

главная